Примерное время чтения: 6 мин.
Совет «покупайте местное» давно стал почти аксиомой экологичного потребления. Он звучит разумно, интуитивно и даже уютно: меньше километров на доставку товара, следовательно — меньше затрат топлива, меньше выбросов и меньше вреда для планеты. К тому же у локальной еды есть сильный эмоциональный образ — фермерский рынок, сезонные овощи, яблоки из соседнего региона, сыр от небольшого хозяйства, короткая цепочка между производителем и покупателем. На этом фоне импортная еда кажется почти подозрительной: слишком далеко и слишком сложно.
Главным символом экологического вреда в дискуссии о еде давно стал транспорт. Отсюда и сама идея food miles — «продуктовых километров»: чем дальше еда ехала, тем хуже для климата. Однако для большинства продуктов он далеко не главный источник выбросов. Гораздо большее значение обычно имеет то, что это за продукт, как он выращен, в какое время года, сколько энергии потребовалось на его производство, какое сырьё, удобрения, отопление и хранение использовались. И если учитывать всё это, расстояние перестаёт быть универсальным ответом.
Исследователи Our World in Data проанализировали сведения крупной глобальной базы по пищевым выбросам и выяснили, что в среднем транспорт даёт около 6% глобальных выбросов продовольственной системы, тогда как основная часть приходится на землепользование, сельхозпроизводство, корма, удобрения, метан от животноводства и другие процессы, происходящие задолго до магазина. Если в холодной стране овощи выращивают зимой в отапливаемой теплице, экологическая картина может резко ухудшиться. Энергия на отопление, освещение и поддержание микроклимата нередко делает «местный» продукт более углеродоёмким, чем импортный, выращенный в естественном тёплом климате и доставленный фурой или морем.
Помидоры — почти классический пример этой логики. По данным исследований, томаты, выращенные в тёплых регионах без энергоёмкого отопления, могут иметь более низкий углеродный след, чем локальные томаты из северных стран, если последние требуют интенсивного обогрева теплиц. Даже при перевозке на расстояние около 2500 км импортные помидоры из более тёплых регионов могут оставаться экологически предпочтительнее локальных, выращенных в тепличной системе с отоплением.
Это разрушает формулу «ближе — значит лучше». То есть экологичность еды складывается из набора факторов. Зимний огурец из местной теплицы, обогреваемой ископаемым топливом, может оказаться тяжелее для климата, чем сезонный огурец из южной страны. Локальная клубника в несезон, выращенная в энергоёмких условиях, не всегда выигрывает у импортной, если та росла в открытом грунте и приехала не самолётом, а морем или автотранспортом. И наоборот: летом, когда тот же продукт можно вырастить рядом без лишней энергии, локальность действительно становится преимуществом.
Важно не только расстояние, но и способ доставки. В массовом представлении импортная еда часто как будто автоматически прилетает на самолёте. На практике это не так. По данным Our World in Data, лишь около 0,16% food miles приходится на авиаперевозки. Большая часть мировых пищевых перевозок связана с морским транспортом, а он в пересчёте на килограмм и километр значительно менее углеродоёмок, чем самолёт.
Именно поэтому авокадо, орехи, бобовые, зерновые, консервированные продукты или многие виды фруктов не обязательно становятся климатической катастрофой только потому, что приехали издалека.
Совсем другая история — скоропортящиеся продукты, которые часто перевозят по воздуху: некоторые виды ягод, зелени, спаржи или свежей рыбы. В таких случаях транспортный след уже может быть серьёзным и иногда перевешивать выгоды более эффективного производства.
Здесь легко сделать неверный вывод, будто локальная еда вообще не имеет экологического смысла. Но локальность значима для почв, биоразнообразия, продовольственной устойчивости региона, поддержки фермерских хозяйств и прозрачности происхождения еды, и это уже разговор о том, что у локальной еды могут быть разные достоинства и не все из них измеряются только выбросами CO₂.
Таким образом, экологическая оценка продукта почти всегда многослойна. Один продукт может выигрывать по климату, но проигрывать по воде. Другой — быть хорошим с точки зрения транспортного следа, но выращиваться с высокой химической нагрузкой на почву и водоёмы. Третий — иметь низкие выбросы, но быть частью системы, которая истощает местные экосистемы или зависит от тяжёлой упаковки и охлаждения. Именно поэтому международные организации всё чаще говорят о продовольственной системе как о цепочке решений, где значение имеют и тип рациона, и сельскохозяйственные практики, и сезонность, и потери пищи, и энергия, и торговля.
В итоге главный экологический урок из этой темы звучит не очень эффектно, зато честно: локальность — не универсальный показатель экологичности. Она может быть преимуществом, но не является гарантией.
Москва
