Примерное время чтения: 17 мин.
На промышленном предприятии обнаруживают загрязнение. Экологическая служба фиксирует превышение, лаборатория подтверждает состав загрязняющих веществ, производство продолжает работу, а через некоторое время надзорный орган предъявляет компании требование о возмещении вреда.
Внутри предприятия к этой истории могут иметь отношение сразу несколько человек. Эколог контролировал документацию и производственный экологический контроль. Технолог отвечал за параметры процесса. Начальник производства управлял сменами. Оператор работал непосредственно с оборудованием. Подрядчик обслуживал очистные сооружения. Директор принимал решения о ремонте и финансировании.
Но кто из них отвечает за последствия?
В российском праве первый ответ относится не к должности конкретного сотрудника, а к субъекту, причинившему экологический вред. Статья 77 Федерального закона «Об охране окружающей среды» устанавливает обязанность юридических и физических лиц, причинивших вред окружающей среде, возместить его в полном объеме. Для вреда, причиненного юридическим лицом или индивидуальным предпринимателем, закон отдельно предусматривает его возмещение заказчиком и (или) соответствующим юридическим лицом или предпринимателем.
Конституционный суд дал истолкование этой нормы в Постановлении от 06.12.2024 № 56-П, подтвердив конституционно-правовой смысл обязанности полного возмещения вреда.
Поэтому ответчиком по делу о возмещении вреда, независимо от того, установлен ли конкретный виновный сотрудник, оказывается компания.
И масштаб таких требований растет. В 2025 году территориальные органы Росприроднадзора подали 1552 иска о взыскании вреда окружающей среде на сумму более 165,6 млрд рублей. Годом ранее было 1075 исков на 54 млрд рублей. Из требований 2025 года более 96,5 млрд рублей относились к вреду водным объектам, еще 67,8 млрд рублей составляли требования по почвам. Суды за тот же год приняли 704 решения о взыскании экологического ущерба более чем на 99 млрд рублей с учетом исков, поданных ранее.
Крупнейшее в истории России взыскание экологического ущерба — иск Росприроднадзора к структуре «Норникеля» на 146 млрд рублей за разлив дизельного топлива под Норильском, удовлетворённый судом в 2021 году.
Но персональная ответственность начинается в другой точке. Здесь уже приходится устанавливать, какие обязанности были у конкретного человека, какие решения он принимал, какой информацией располагал и мог ли повлиять на ситуацию. Для эколога это особенно существенно.
В корпоративной практике экологическая служба нередко воспринимается как подразделение, «отвечающее за экологию». Юридически такая формулировка ничего не определяет. У сотрудника могут быть обязанности по производственному экологическому контролю, отчетности, взаимодействию с надзорными органами и контролю соблюдения природоохранных требований. При этом у него может отсутствовать право остановить технологическую линию, изменить производственный режим или распорядиться о ремонте оборудования.
Если очистные сооружения работают ненадлежащим образом, эколог обнаружил нарушение и сообщил о нем руководству, а работы продолжались по решению начальника производства, персональная роль этих сотрудников различается: эколог мог исполнить свои обязанности по выявлению и информированию, руководитель производства мог обладать полномочиями изменить режим работы, технический директор мог отвечать за исправность оборудования, а руководитель предприятия мог принимать решение о финансировании ремонта.
Поэтому при расследовании экологического нарушения имеет значение фактическая система управления.
Эта логика отражена и в российской судебной практике. Верховный Суд указывает, что при рассмотрении дел о возмещении экологического вреда необходимо устанавливать обстоятельства причинения вреда, его размер, причинную связь и лиц, на которых возлагается обязанность по возмещению.
Между гражданской и уголовной ответственностью находится административная — самый частый инструмент воздействия. В 2025 году только Росприроднадзор возбудил более 12,8 тысяч дел об административных правонарушениях на сумму более 547 млн рублей. Административные штрафы не заменяют возмещение вреда, а применяются параллельно с ним.
При этом в уголовном праве связь между экологическим нарушением и конкретным должностным лицом выражена еще жестче. Например, статья 246 УК РФ предусматривает ответственность за нарушение правил охраны окружающей среды при проектировании, размещении, строительстве, вводе в эксплуатацию и эксплуатации объектов, если нарушение повлекло предусмотренные законом последствия. Субъектом преступления выступает лицо, ответственное за соблюдение соответствующих правил.
Стоит отметить, что в январе 2025 года ВС РФ указал, что одновременное взыскание ущерба с юрлица и его руководителя за один и тот же объём вреда недопустимо — это приводит к двойной компенсации, не соответствующей ст. 77 Закона об охране окружающей среды. Требования к компании и контролирующим лицам носят взаимозаменяемый и взаимодополняющий характер (Определение СКГД ВС РФ от 14.01.2025 № 41-КГ24-52-К4).
Для того, чтобы понять, где заканчивается ответственность эколога и начинается ответственность руководителя производства, следует обратиться к должностным инструкциям, приказам, технологическим регламентам и т.п. документам, определяющим внутренний порядок работы предприятия или компании. К примеру, если сотрудник обязан выявить превышение, но не уполномочен останавливать установку, то набор его обязанностей отличается от обязанностей руководителя, которому такое право предоставлено.
Верховный Суд РФ в сентябре 2025 года подчеркнул, что истец не может произвольно определять лицо, ответственное за возмещение вреда, так как необходимо установить круг хозяйствующих субъектов, эксплуатирующих объекты или выступающих источником загрязнения, и определить долю ответственности каждого (Определение ВС РФ от 08.09.2025 № 304-ЭС25-7946).
И такая модель уже становится международной нормой.
В Европейском союзе Environmental Liability Directive принята в 2004 году и применяется с 2007 года после имплементации государствами-членами. Директива построена вокруг принципа «загрязнитель платит» и предусматривает предотвращение и устранение экологического вреда природным ресурсам. Для операторов определенных опасных видов деятельности действует строгая ответственность: государственному органу не требуется доказывать вину оператора. При этом причинная связь между деятельностью и вредом должна быть установлена .
Европейская модель использует понятие operator. Это позволяет связывать ответственность с тем, кто осуществляет или контролирует деятельность, создающую экологический риск. Отдельный подрядчик при этом не обязательно становится единственным ответственным лицом.
Для бизнеса такая конструкция имеет серьезное значение. Компания может передать обслуживание очистных сооружений специализированной организации, но вместе с договором она не обязательно передает ей весь экологический риск. При разбирательстве будут иметь значение фактические обстоятельства: кто управлял объектом, кто устанавливал условия работы, кто контролировал подрядчика, кто обладал информацией о нарушениях.
В России действует аналогичная логика. Верховный Суд указал, что лица, совместно причинившие вред окружающей среде, отвечают солидарно (ст. 1080 ГК РФ). К солидарной ответственности могут быть привлечены заказчик, поручивший работы, и подрядчик, фактически их выполнивший (Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 49; Определение ВС РФ от 09.09.2025 № 7-КГ25-2-К2).
Европейское регулирование одновременно усиливает внимание к руководителям юридических лиц.
Директива ЕС 2024/1203 об уголовно-правовой защите окружающей среды требует от государств-членов предусмотреть ответственность юридических лиц за экологические преступления, совершенные в их интересах человеком, занимающим руководящую позицию. В статье 6 перечислены три основания: полномочия представлять организацию, принимать решения от ее имени или осуществлять контроль внутри нее.
Отдельно предусмотрена ситуация, когда отсутствие надзора или контроля со стороны такого руководителя позволило подчиненному совершить преступление. Директива устанавливает минимальные размеры санкций для юридических лиц: за наиболее серьёзные экологические преступления — не менее 5% мировой выручки Компании или €40 млн; за остальные — не менее 3% или €24 млн.
Здесь регулятору уже недостаточно установить, что нарушение совершил работник. Возникает вопрос о том, как было организовано управление деятельностью.
Американская практика дает несколько показательных примеров.
В апреле 2026 года в США владелец и президент компании Old Dutch Mustard Company Чарльз Сантич был приговорен к 18 месяцам лишения свободы и штрафу $250 тысяч. Компания получила штраф $1,5 млн и обязалась внедрить программы экологической этики. Следствие установило, что загрязненная вода с предприятия через подземную трубу сбрасывалась в направлении реки Сохеган. В материалах Министерства юстиции указано, что Сантич лично давал указания, связанные с организацией этой системы сброса.
В августе 2026 года та же компания заключила соглашение с федеральными властями о внедрении комплексной программы экологической этики. В иске государства утверждалось, что предприятие осуществляло сбросы кислых загрязняющих веществ в приток реки на протяжении более чем 1700 дней с ноября 2019 года по февраль 2026 года.
Другой кейс появился в США в сентябре текущего года. Карл Фиораванти, президент компании Alliance Environmental Control, получил шесть лет и восемь месяцев федеральной тюрьмы за то, что компания после получения почти $1,8 млн за удаление асбестосодержащих материалов оставила опасные материалы на площадке демонтажа. Суд установил личную ответственность руководителя компании на основании экологического ущерба.
Такие дела хорошо показывают, как может выглядеть персональная ответственность руководителя: не за сам факт существования экологического риска в компании, а за конкретные действия, распоряжения или управленческий контроль, которые связаны с нарушением.
Для экологической службы это одновременно и хорошая, и сложная новость. Хорошая потому, что наличие должности эколога не превращает специалиста в универсального ответственного за все нарушения предприятия. Сложная потому, что экологическая функция все чаще становится частью корпоративной системы контроля, а значит, возрастает значение того, как сотрудник фиксирует выявленные риски, кому сообщает о них и какие полномочия закреплены за ним документально.
Организация экономического сотрудничества и развития (OECD) рассматривает экологическую этику как систему из трех элементов: содействие соблюдению требований, мониторинг и применение мер воздействия. Организация отдельно рекомендует риск-ориентированный подход, при котором государственный контроль концентрируется на деятельности с наиболее серьезными потенциальными последствиями для здоровья человека и окружающей среды.
Эта логика постепенно проникает и внутрь компаний. Экологический риск становится задачей не одного подразделения, а нескольких функций одновременно.
Другое дело, когда между функциями разных специалистов остается «пустое пространство». Допустим, лаборатория зафиксировала превышение. Эколог в этом случае должен направить сообщение. Однако, технолог может посчитать, что изменение режима скажется на производительности, а начальник производства не захочет останавливать линию. Да, ремонт очистного оборудования может даже быть в инвестиционном плане, но на следующий квартал. Таким образом, в случае загрязнения установить одного виновного оказывается гораздо сложнее, чем определить всю цепочку решений.
Логично, что определить, у кого есть право принимать экологически значимые решения в компании, следует заранее. Кто может остановить установку? Кто обязан сообщить об аварии? Кто принимает решение о ремонте? Кто утверждает временный режим работы? Кто контролирует подрядчика? Кто получает результаты экологического мониторинга? Что происходит, если производственный план вступает в конфликт с природоохранными требованиями? Чем опаснее объект, тем дороже обходится отсутствие четких ответов.
Международная практика движется к системе, в которой экологическая ответственность все меньше воспринимается как функция одного специалиста. В ЕС усиливается ответственность юридических лиц и руководителей. В американской практике реальные уголовные дела показывают возможность одновременной ответственности компании и ее руководителя. OECD рассматривает экологическую этику как постоянный цикл контроля, профилактики и принуждения.
Для России вопрос становится особенно значимым на фоне роста сумм экологических требований. 165,6 млрд рублей исков Росприроднадзора за один год означают, что экологический риск давно вышел за пределы административного штрафа.
Внутри предприятия граница ответственности должны быть четкой и понятной для всех сотрудников. В таком случае вопрос уже будет звучать не абстрактно «кто отвечает за экологию на предприятии?», а предметно: кто отвечал за решение, которое могло предотвратить вред?
Москва
