Примерное время чтения: 5 мин.
Функционирование лесных экосистем и городских зеленых массивов в зимний период опирается на сложнейшую систему биологических связей, где мертвая древесина и нетронутый листовой опад играют роль фундаментальных жизнеобеспечивающих структур. С точки зрения современной экологии процесс естественного отмирания дерева, проходящий стадии от ослабленного состояния до сухостоя и последующего перехода в категорию валежника, является не признаком деградации, а этапом трансформации биомассы.
Полная зачистка территорий от этих элементов, часто маскируемая под санитарный уход, ведет к катастрофическому снижению природного биоразнообразия, которое, по экспертным оценкам, сокращается более чем на 30% при удалении всей мертвой древесины. Валежник и сухостой служат незаменимыми местообитаниями для колоссального числа видов, включая организмы, занесенные в Красную книгу Москвы и другие региональные охранные списки.
Для энтомофагов, то есть полезных насекомых-хищников, валежник выступает в качестве критически важного зимнего убежища, обеспечивающего необходимую термическую изоляцию и защиту от пересыхания. В полостях коры и в толще гниющей древесины зимуют жужелицы, стафилиниды и божьи коровки, которые весной станут первыми истребителями вредителей. Однако роль мертвой древесины выходит далеко за рамки поддержки энтомофауны. В дуплах сухостойных деревьев находят приют птицы и млекопитающие, а на самих стволах формируются уникальные микросообщества мхов, лишайников и грибов.
Для наземных позвоночных, таких как остромордые и травяные лягушки, серые жабы и живородящие ящерицы, лежащие на земле стволы и выворотни являются необходимым условием выживания, обеспечивая защитные качества местообитаний. Под защитой валежника скрывается потомство ежей и зайцев-беляков, а мышевидные грызуны, являющиеся кормовой базой для сов и хищных млекопитающих, находят здесь безопасные места для размножения и зимовки.
Исторический опыт демонстрирует, к каким последствиям приводит игнорирование этих биологических законов. Наиболее показательным и катастрофическим примером является практика классического немецкого лесного хозяйства, существовавшая на протяжении нескольких веков. В рамках этой модели из лесов изымались абсолютно все фаутные, то есть деревья с повреждениями и дефектами ствола, и сухостойные деревья, а также выгребались опавшие сучья, хвоя и листья. Целью была стерильная чистота и максимальный выход товарной древесины.
Однако, результат оказался противоположным ожидаемому. Лишение почвы естественного возврата макро- и микроэлементов привело к резкому падению плодородия и биологической активности лесных земель. Продуктивность лесов снизилась настолько, что к 1970-м годам эта пагубная практика в Германии была официально прекращена. Тем не менее, восстановление естественного баланса и плодородия почв оказалось чрезвычайно сложным и длительным процессом, последствия которого ощущаются до сих пор.
Сегодня в европейской практике, в частности в Великобритании, Голландии и Германии, доминирует принципиально иной подход. Мертвую древесину оставляют до полного разложения не только в лесных массивах, но и в городских парках. В Берлине еще с начала 1990-х годов упавшие стволы крупных деревьев намеренно сохраняются даже в центральных районах города. Такие участки выделяются в заповедные зоны и сопровождаются информационными щитами, объясняющими горожанам экологическую ценность разлагающейся древесины.
Это подчеркивает статус валежника как элемента экологической безопасности, поддерживающего жизнеспособность городского ландшафта. Каждой стадии разложения дерева соответствует свой уникальный набор видов, и прерывание этого цикла на любом этапе наносит удар по устойчивости всей системы.
В Российской Федерации нормативно-правовое регулирование данного вопроса характеризуется определенным дуализмом. Лесной кодекс РФ в части сбора валежника ориентирован скорее на противопожарную безопасность и социальные нужды населения, нежели на сохранение биоразнообразия. В то же время на особо охраняемых природных территориях (ООПТ) действуют более строгие режимы, направленные на поддержание естественных процессов. Однако в городской среде правила благоустройства часто диктуют обязательный сбор листвы и удаление любых древесных остатков, что вступает в прямое противоречие с необходимостью защиты краснокнижных видов. Такая стерилизация парков уничтожает защитно-гнездовые и кормовые качества среды, лишая экосистему способности к саморегуляции.
Научное сообщество подчеркивает, что после разложения валежника в почве накапливаются важнейшие органические соединения и создаются микроповышения рельефа, благоприятные для естественного возобновления леса. Отсутствие этих процессов ведет к деградации лесного массива, который со временем теряет свою экологическую эффективность. Сохранение мертвой древесины и опада является не вопросом эстетики, а вопросом выживания биоценоза.
Для формирования устойчивого сада или лесопарка, способного противостоять весенним вспышкам численности вредителей без применения токсичных химикатов, необходимо признать валежник стратегическим ресурсом. Только комплексный подход, учитывающий интересы всех обитателей лесной подстилки, от микроорганизмов до крупных позвоночных, позволяет обеспечить долгосрочную стабильность окружающей среды.
Москва
