Мир глазами художников XX века

Примерное время чтения: 12 мин.

На протяжении последних ста лет искусство постоянно пыталось представить будущее. Иногда — как пространство технического триумфа и новой цивилизации, иногда — как мир тревоги, экологической нестабильности и утраты человеческого контроля над средой. Представление о будущем менялось вместе с историей: индустриализация, войны, космическая гонка, телевидение, интернет, климатический кризис и развитие искусственного интеллекта каждый раз радикально перестраивали художественное воображение.

И если в начале XX века художники верили, что технологии способны полностью преобразить планету, то к XXI веку искусство всё чаще начинает говорить о хрупкости мира и необходимости нового сосуществования человека с природой.

В начале прошлого века будущее воспринималось, прежде всего, как скорость. Итальянские футуристы восхищались машинами, авиацией, электричеством и растущими мегаполисами. В 1909 году основатель итальянского футуризма Филиппо Томмазо Маринетти публикует «Манифест футуризма», провозглашая культ движения и технического прогресса. Футуризм в «Первом манифесте» был заявлен как движение, охватывающее не только сферу искусства, но и все стороны человеческой жизни — от политики до морали.

Художники пытались изобразить не предмет, а саму динамику нового времени — ускорение цивилизации, шум индустриального города, энергию механизированного мира. Для публики начала века эти работы выглядели почти агрессивными: искусство впервые так открыто отказывалось от прошлого ради будущего.

После революций и Первой мировой войны идея будущего становится центральной и для русского авангарда. Архитекторы и художники ВХУТЕМАСа воспринимали искусство как инструмент создания нового общества. Проект Георгия Крутикова «Летающий город», созданный в 1928 году, предлагал футуристическую систему воздушного жилья, освобождающую землю для общественных пространств и природы. Сегодня этот проект выглядит почти как научная фантастика, однако для эпохи модернизма подобные идеи были частью серьёзного разговора о будущем цивилизации.

После Второй мировой войны вера в технологический прогресс усиливается ещё больше. 1960-е становятся временем космической гонки, атомной энергии и научного оптимизма. Искусство этого периода буквально одержимо будущим. В Советском Союзе группа «Движение», основанная Львом Нусбергом, создаёт кинетические объекты, световые инсталляции и проекты динамической архитектуры. Художники соединяют искусство, инженерию и кибернетику, представляя мир, где технологии способны изменить не только пространство, но и человеческое восприятие.

В эти же годы футуристические прогнозы активно появляются и в массовой культуре. Диафильм Льва Смехова «В 2017 году», созданный в 1960 году, показывает человечество, которое разворачивает реки, управляет климатом и использует ядерную энергию для преобразования природы. Эти изображения сегодня выглядят почти тревожно, но в тот момент подобные идеи воспринимались как естественное продолжение научного прогресса. Природа мыслилась как пространство, которое человек способен полностью контролировать.

Похожий оптимизм существовал и на Западе. Архитектурная группа Archigram проектировала мобильные города, гигантские трансформирующиеся структуры и футуристические мегаполисы. Их знаменитый проект Walking City представлял огромные передвижные капсулы, способные перемещаться по планете. Эти идеи так и не были реализованы, однако они оказали огромное влияние на архитектуру, дизайн и визуальную культуру второй половины XX века. Будущее виделось гибким, мобильным и технологичным.

Однако уже к концу 1960-х это ощущение начинает постепенно разрушаться. Война во Вьетнаме, Холодная война, телевидение, массовое потребление и первые экологические кризисы формируют совершенно другое отношение к будущему. Искусство начинает всё чаще говорить не о прогрессе, а о нестабильности систем, информационной перегрузке и последствиях человеческого вмешательства в окружающую среду.

Одними из первых художников, начавших говорить об экологии как о системе взаимосвязей, стали Ханс Хааке и представители концептуального искусства 1960–70-х годов. Хааке интересовало, каким образом природные процессы, экономика, политика и общественные структуры влияют друг на друга. Его проекты разрушали представление об искусстве как о неизменном объекте и показывали мир как живую систему постоянных взаимодействий. Позже именно эта идея взаимозависимости станет одной из ключевых для экологического искусства XXI века.

В 1970–80-х экологическая тема постепенно становится центральной для многих художественных практик. Американский художник Мел Чин в 1991 году создаёт проект Revival Field, работая совместно с биологами и экологами. Вместо традиционной выставки художник организует пространство, где растения очищают загрязнённую почву от тяжёлых металлов. Для части публики это выглядело скорее научным экспериментом, чем искусством. Однако позже проект стал одним из ключевых примеров ecological art — искусства, которое не изображает экологическую проблему, а непосредственно участвует в восстановлении среды.

К концу XX века художников всё больше начинает интересовать и сама логика общества потребления. Тема перепроизводства особенно остро проявляется в работах американского художника Криса Джордана. В серии Running the Numbers он создаёт масштабные изображения из тысяч пластиковых бутылок, мобильных телефонов и электронных отходов. Издалека фотографии напоминают абстрактную живопись, однако при приближении зритель сталкивается с пугающим объёмом предметов массового потребления. Работы Джордана производили сильное впечатление именно визуализацией статистики: экологическая катастрофа впервые становилась буквально видимой.

К началу XXI века экологическая тема всё теснее переплетается с разговорами о технологиях. Художников начинает интересовать скрытая материальность цифрового мира — добыча редкоземельных металлов, дата-центры, энергопотребление и экологическая стоимость интернета. Немецкая художник Хито Штейерль показывает, что виртуальная среда напрямую связана с физическим разрушением ландшафтов и глобальной эксплуатацией ресурсов. Интернет в её работах перестаёт быть абстрактным пространством данных и становится частью общей экологической системы.

Работы Патриции Пиччинини стали одним из самых узнаваемых художественных высказываний о будущем биологии и экологии человека. Начиная с конца 1990-х Пиччинини создаёт гиперреалистичные скульптуры существ, напоминающих одновременно людей, животных и результаты генетических экспериментов. Её фигуры выглядят почти пугающе живыми: силиконовая кожа, волосы, влажный блеск глаз, телесная уязвимость.

Особенно известной стала работа The Young Family (2002), изображающая существо с человеческими и животными чертами, лежащее рядом с детёнышами. Многие зрители испытывали отвращение и тревогу, сталкиваясь с этими гибридами, однако одновременно скульптуры вызывали сильное чувство эмпатии. Пиччинини исследует мир, где биотехнологии, клонирование и генетическое вмешательство постепенно стирают привычные границы между видами. При этом художницу интересует не столько страх перед будущим, сколько вопрос новой этики: сможет ли человек воспринимать искусственно созданную жизнь как часть общей экосистемы.

Совсем иначе тему будущего и уязвимости раскрывает Берлинде де Брёйкере. Её скульптуры напоминают одновременно человеческие тела, древесные формы и фрагменты органической материи. Художницу интересует хрупкость тела — человеческого и природного одновременно.

Её произведения часто производят тяжёлое эмоциональное впечатление: зритель сталкивается с образом мира, находящегося в состоянии травмы и истощения. В контексте экологического искусства работы де Брёйкере воспринимаются как размышление о ранимости природы в эпоху климатических изменений и насилия над средой. При этом скульптуры сохраняют почти религиозную тишину и медитативность, благодаря чему становятся не столько образом катастрофы, сколько образом коллективной уязвимости.

Одновременно современное искусство всё чаще начинает исследовать изменяющуюся биологию планеты. Корейско-американская художница Аника Йи создаёт инсталляции с бактериями, запахами и органическими материалами. Её выставки вызывали у зрителей одновременно восхищение и дискомфорт: пространство напоминало живой организм, существующий по собственным законам. Художника интересует мир, где человек больше не воспринимает себя как центр природы, а начинает осознавать собственную зависимость от микробиома, бактерий и невидимых экосистем.

Параллельно меняется и само представление о будущем города. Американская художник Элис Бакнелл создаёт цифровые модели мегаполисов после климатических изменений. В её проектах автострады покрываются мхом, дюны возвращаются в урбанистическую среду, а привычная инфраструктура постепенно разрушается под воздействием климата. При этом Бакнелл избегает эстетики катастрофы. Её работы показывают не конец мира, а постепенное изменение отношений между человеком и природой.

Интересно, что современное искусство всё реже строится исключительно на тревоге. Всё больше художников пытаются представить новые формы экологического сосуществования. Аргентинский художник Томас Сарацено в проекте Aerocene создаёт летающие объекты, способные перемещаться исключительно за счёт солнечной энергии и воздушных потоков. Его работы предлагают альтернативное представление о будущем — не через рост потребления, а через взаимодействие с атмосферой и природными системами.

Именно в этом заключается главный поворот художественного взгляда на будущее за последние сто лет. Будущее перестаёт восприниматься как линейный прогресс. Оно становится пространством сложных отношений между климатом, технологиями, биологией и человеком.

Сегодня искусство уже не пытается предсказать будущее в привычном смысле. Оно исследует процессы, которые происходят прямо сейчас: изменение климата, трансформацию городов, экологическую стоимость технологий и новые формы жизни внутри изменяющегося мира. И, возможно, главный прогноз современного искусства заключается в том, что будущее больше невозможно представить отдельно от природы — потому что именно отношения человека с окружающей средой определят облик цивилизации в XXI веке.

Материалы по теме:

Экология как новое мировоззрение современного искусства